Три проверки русской армии в 1812 году

Опубликовано автором


«Подвиг солдат Раевского» (1912 год) работы художника Николая Самокиша, иллюстрирующий бой под Салтановкой 11 (23) июля 1812 года

Ночью перед Бородинским сражением квартирмейстерскому офицеру нужен был не широкий исторический взгляд, а участок земли. Следовало принять место для корпуса, отмерить пространство полкам, провести части и дождаться решения об артиллерии. Небольшой чертёж переставал быть рисунком замысла. Его линии становились расстоянием, которое предстояло пройти людям в темноте, а утром удерживать под огнём.

В предыдущей статье речь шла об офицере-посреднике, переводившем волю начальника в приказ, движение и донесение. Финал обещал проверить эту цепь там, где бумага встретилась с исполнением. Кампания 1812 года дала ей не один экзамен, а несколько разных: Бородино, Тарутино и Малоярославец.

Место для корпуса
Иван Липранди позднее вспоминал, как квартирмейстеры перед Бородином принимали участки и размещали войска. Елена Назарян сопоставила этот рассказ с наградными и архивными материалами о службе квартирмейстерских офицеров. Поздняя память и наградной документ имеют собственные искажения: первая знает исход, второй распределяет заслугу. Однако в одном они сходятся — штабная работа происходила не только над картой. Офицер проводил часть на место, иногда уже под огнём.

За этой ночной работой стояла новая для русской армии плотность организации. Полки были сведены в постоянные дивизии, дивизия имела артиллерийскую бригаду, две пехотные дивизии образовывали корпус. Квартирмейстерская часть снимала позиции, составляла кроки (делать быстрый схематический чертеж или набросок участка местности от руки, обычно с помощью глазомерной съемки или замеров расстояний до ориентиров), прокладывала маршруты и размещала соединения. Эти формы нельзя целиком назвать наполеоновским заимствованием. У русской картографии, артиллерии и штабной службы была собственная генеалогия; дивизия и корпус принадлежали общеевропейскому развитию. Французские победы показали масштаб и темп их соединения, а войны 1805–1807 годов заставили русскую армию учиться быстрее.

Само наличие уровней ещё не означало, что они одинаково хорошо действовали. При общей численности трёх западных армий около 220 тысяч человек весь состав Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части насчитывал 10 генералов, 58 штаб- и 99 обер-офицеров. Недостаток восполняли прикомандированными строевыми офицерами. Организационные уровни уже существовали, но квартирмейстерских офицеров для их обслуживания не хватало.


Иллюстрация художника В. Г. Шевченко 1970-х годов «Но тих был наш бивак открытый…» к стихотворению М. Ю. Лермонтова «Бородино»
Поэтому ночь перед Бородином важнее удобной картины готовой штабной машины. Чертёж мог указать место корпуса, но место ещё требовалось найти, принять и занять. Между линией на листе и батальоном на земле стоял человек, которому не полагалось ни авторство замысла, ни слава атаки. От него зависело, встретит ли часть утро там, где её ожидал общий порядок.

Утром 26 августа / 7 сентября проверялось уже не устройство схемы, а её способность выдержать массовый бой. Здесь особенно легко вернуться к старой паре: русский штык против французского огня. Но приказы и тактические реконструкции разрушают это противопоставление. Кутузов ещё в 1811 году требовал прицельной стрельбы и исправного оружия, а Барклай весной 1812 года указывал на слабость обучения огню во многих частях. Перед Бородином оба вновь напоминали стрелять на действительной дистанции и не торопиться.


Картина художника Николая Самокиша «Лейб-гвардии Литовский полк в Бородинском сражении» (1911 год)
Огонь, штык и батареи
Александр и Юрий Жмодиковы показывают русскую пехоту в линиях, батальонных колоннах, каре и стрелковых цепях. Построение менялось по участкам и по ходу боя. Четвёртая пехотная дивизия Евгения Вюртембергского, направляясь от правого фланга к батарее Раевского, двигалась и перестраивалась по обстановке. Один мемуарный эпизод не описывает всей армии, но он показывает саму задачу: провести крупное соединение через поле, сохранить управляемость под артиллерийским огнём и в нужный момент изменить форму строя.

Штыковая атака в языке эпохи не обязательно означала долгую рукопашную. Одна сторона нередко отступала до физического контакта; удачному движению предшествовали огонь, расстройство противника и выбор момента. Штык оставался средством давления и завершения атаки, но не заменял меткости. Русский боевой код требовал от офицера идти вперёд и удерживать людей; современный бой требовал, чтобы это движение было подготовлено огнём и согласовано с соседями.

Так обнаруживалась первая граница двойного наследия. Старую привычку личной ответственности не вытесняла новая тактика. Напротив, линия, колонна и цепь нуждались в офицере, способном восстановить порядок после потерь. Но личный пример действовал в пределах видимого участка. Чтобы его результат стал движением корпуса, требовались связь, резерв и общий расчёт. Бородино проверяло, удастся ли провести личную храбрость через организацию.


На картине Сергея Трошина «Подвиг артиллеристов на батарее Раевского» изображен эпизод обороны Курганной высоты во время Бородинского сражения 1812 года
Русская артиллерия подошла к войне не как поздняя копия французской. Облегчение орудий, унификация деталей, регламентация расчётов, развитие арсеналов и производственной базы имели гатчинские и более широкие русские корни. Как показывает Алексей Судариков, французская практика стала вызовом и ориентиром, особенно в подготовке и сосредоточении огня, но не единственным началом реформы. К 1812 году артиллерийская бригада уже была постоянной частью дивизии — с людьми, лошадьми, орудиями, зарядными ящиками и транспортом.

На Бородинском поле материальная готовность встретилась с трудностью управления массой. Русская армия располагала крупным резервом, однако батареи нередко вводили по запросам местных начальников и инициативе командиров, иногда по одной против сосредоточенного неприятельского огня. Резерв в основном израсходовали, но это не означало, что вся имевшаяся артиллерия участвовала одинаково или что её огонь был собран в нужном месте. Орудия доставили к армии, однако распоряжения не всегда позволяли сосредоточить их огонь.

Батареи и армия после Бородина
Отдельные батареи при этом действовали подвижно: поддерживали колонны, меняли позиции, вели косой огонь, пополнялись из резерва. Противоречия здесь нет. Хорошая работа расчёта и слабая концентрация на уровне армии могли существовать одновременно. Именно это различие часто стирает рассказ о «превосходной артиллерии»: качество людей и материальной части принимают за качество общего распоряжения ими.

Гибель начальника артиллерии Александра Кутайсова в пехотной контратаке делает границу почти осязаемой. Его личное присутствие оказалось полезно в кризисе, но армия потеряла человека, должность которого предполагала координацию артиллерии целиком. Нельзя выводить из одной смерти все дальнейшие затруднения: И. П. Липранди позднее считал слабость сосредоточения более глубокой. И всё же поступок Кутайсова показывает старый код в новой должности. Начальник системы действовал как фронтовой офицер, а система продолжила бой без своего начальника.


Картина Николая Семёновича Самокиша «Атака лейб-гвардии Литовского полка» (1912 год)
Бородино не вынесло приговора ни одной традиции. Русская армия удерживала организованное сопротивление до ночи и затем отошла по приказу; она не была уничтожена, но и не могла безусловно продолжать бой на той же позиции. Небольшой чертёж выдержал превращение в место и строй. Превращение множества батарей в единый огонь оказалось труднее.

Массовая война проверяла управление и после последнего выстрела. Дмитрий Целорунго по ведомостям 1-й и 2-й Западных армий приводит 110 935 человек в строю до Бородина и 70 688 после него — 64 процента. Во 2-й армии знаменатель был иным: 35 393 до сражения и 17 207 после — 49 процентов. Это не доля «всей русской силы» и не современный диагноз боеспособности. Ведомости показывают людей, числившихся в строю и могущих действовать по принятой системе учёта.


Картина российского художника-баталиста Александра Юрьевича Аверьянова «Бивак» (1991 год)
Числа важны не как окончательная оценка дня, а как переход к следующей работе. Армию требовалось отвести, соединить под единым командованием, пополнить, разместить и снова снабжать. В Тарутинском лагере она получила время и поддержку Калужской губернии. Стойкость, проявленная на поле, стала стратегическим свойством лишь потому, что после неё существовали лагерь, дороги, магазины, пополнения и управление.

Снабженческую систему также нельзя считать ни пустой декорацией, ни безупречной машиной. Перед войной создавались запасы, нормы, артиллерийские парки и интендантские органы. В ходе кампании возрастала роль губернской администрации и подвижных магазинов. Сергей Гаврилов показывает и обратную сторону: размещение части баз у границы, нехватка транспорта и разделение полномочий осложнили работу после вторжения. Официальная норма могла назначить ответственного, но не сокращала расстояние.

Снабжение и сбой управления под Тарутином
Доминик Ливен даёт масштабный, а не бухгалтерский ориентир: армии из 120 тысяч человек и 40 тысяч лошадей требовалось около 850 повозок только для суточного продовольствия и фуража. Это не фактический обоз Кутузова и не коэффициент для других расчётов. Число показывает, почему линия на карте становилась дорогой снабжения. Приказ о создании подвижных магазинов разослали двенадцати губернаторам, однако большинство обозов не поспело за осенним наступлением.


Картина немецкого художника Петера фон Гесса «Сражение при Тарутине 6 (18) октября 1812 года»
Боевой код выдерживал не потому, что солдат мог бесконечно терпеть. Он выдерживал, пока государство и армия успевали возвращать в строй людей, хлеб, фураж и боеприпасы. После Бородина это удалось достаточно, чтобы снова перейти к действию. Но Тарутино показало: восстановленная масса ещё не равна массе управляемой.

План удара в Тарутинском бою 6/18 октября 1812 года предполагал скрыто вывести несколько колонн через лес и на рассвете обрушиться на уязвимый левый фланг Мюрата. Диспозицию предложил Беннигсен, подготовил генерал-квартирмейстер К. Ф. Толь, а Кутузов одобрил. На Толе и квартирмейстерском штабе лежало планирование маршрутов: разведывательное представление о противнике следовало превратить в дороги для корпусов, согласованное время и место выхода. Поэтому Тарутино важно не только как победный эпизод. Здесь чертёж проверялся движением в темноте.

Первоначальный удар пришлось перенести. Отсутствие начальника штаба Ермолова, которого вечером не сразу нашли, было реальной частью цепи, но не даёт полного объяснения. По реконструкции В. А. Бессонова, подписанное Беннигсеном распоряжение шло через Дежурство армии Коновницына и могло быть отправлено только после особой санкции Кутузова. Найти Ермолова приказали лишь около пяти часов вечера; к восьми корпусные начальники ещё не получили распоряжений, лошади кавалерии и артиллерии находились на фуражировке или водопое, части не были готовы выступить.

Получив запоздалый приказ, Ермолов начал рассылать распоряжения, после чего Кутузов лично отменил движение. Делопроизводство и сопоставленные Бессоновым воспоминания позволяют увидеть позднюю санкцию, нарушение передачи, неготовность лошадей и частей и последующую отмену. Они не устанавливают мотив Кутузова. Предложенное Бессоновым объяснение его медлительности остаётся историографической реконструкцией, а не прямым свидетельством главнокомандующего.


Когда движение всё же началось, колонна Орлова-Денисова вышла к назначенному месту, а значительная часть пехоты запоздала или сбилась с маршрута. Действия Толя, Беннигсена и Евгения Вюртембергского пересекались; распределение личной вины осталось спорным. Несомненным был механизм провала: сложность ночной дороги умножилась задержкой приказов и неясностью полномочий. Штаб мог составить замысел, которого ещё не умел надёжно провести через всю армию.

Успех всё же был реальным. Мюрат отступил, русские взяли орудия, знамёна и имущество, а первая атака главной армии после долгого отхода имела сильный моральный эффект. Неприятельский отряд, однако, не уничтожили, крупные резервы не вошли в дело, поэтому оперативный результат оказался меньше возможного.

От потерянного маршрута к новому приказу
Тарутино меняет смысл личной инициативы. У Бородина она закрывала внезапную брешь на видимом участке. В ночном манёвре сотен подразделений один решительный офицер уже не мог заменить своевременный приказ всем адресатам и одну дорогу для каждой колонны. Чертёж оказался достаточно сложным, чтобы быть хорошим планом, и недостаточно исполненным, чтобы стать тем же рисунком на земле.

Через несколько дней у Фоминского возникла иная цепь. Первоначально предполагалось, что там находится отдельный французский отряд, против которого мог действовать корпус Дмитрия Дохтурова. Партизанские сведения показали другое: перед ним была главная армия Наполеона. Опасную атаку отменили, а 6-й корпус направили к Малоярославцу и Новой Калужской дороге.

Полная цепочка информаторов в исследовательском корпусе не восстановлена, поэтому сцене не нужны вымышленные гонцы и реплики. Её действие достаточно ясно без украшения: новое сведение изменило адрес приказа, приказ изменил маршрут корпуса, маршрут привёл войска к дороге, от которой зависело дальнейшее движение противника. После Тарутинской ночи разница была не в появлении другого русского солдата или совершенно нового штаба. Короче и яснее стала сама последовательность.


Картина художника-баталиста Александра Аверьянова «Сражение за Малоярославец 12 (24) октября 1812 г
В бою за Малоярославец 12/24 октября 1812 года город много раз переходил из рук в руки и оказался разрушен. Франко-итальянские части удержали город, русская армия — позицию южнее и доступ к Калужской дороге. Поэтому удобная этикетка тактической победы объясняет меньше, чем география. Стратегическое значение боя возникло из соединения разведки, своевременного движения корпуса, упорного боя и снабженческого направления. Нельзя доказать, что одно решение Дохтурова само повернуло всю французскую армию; можно увидеть, как оно не позволило русскому корпусу ударить вслепую и помогло закрыть нужную дорогу.

Даже здесь старое и новое не раскладываются по разным частям. Шестой егерский полк был связан полковой памятью с Багратионом и кампанией Суворова 1799 года, однако, по оценке Доминика Ливена, примерно 60 процентов его состава к Малоярославцу приходилось на новых рекрутов и ополченцев. В этом месте Ливен прямо опирается на исследование А. А. Васильева о Малоярославце. Эта связь говорит о памяти и форме полка, а не о личной суворовской школе большинства бойцов. Упорство пополненной части поддерживалось строем, офицерами, соседями и общей задачей.

Малоярославец не стал доказательством зрелой штабной машины. Он показал более скромное и потому более убедительное достижение: сведения успели стать решением, решение — маршрутом, а маршрут — присутствием корпуса у нужной дороги. Там, где эта цепь замыкалась, личное действие переставало быть одиночным.

Линия на земле
Три сцены не образуют лестницы непрерывного прогресса. После удачной связки у Малоярославца подвижные магазины продолжали отставать, зимняя одежда оставалась в тылу, а при движении через разорённые районы русские части также испытывали голод и истощение. Кампания не превратила разновременные учреждения в совершенную систему. Она лишь показала, какие соединения уже работали и при каких условиях они распадались.

Не стала она и торжеством безличной организации над старым боевым кодом. У Бородина офицеры восстанавливали строй, артиллеристы меняли позиции, квартирмейстеры ставили части на местности. Без личной ответственности схема оставалась бы набором линий. Но поступок Кутайсова обозначил обратную цену: начальник, ушедший решать местный кризис как фронтовой герой, переставал выполнять общую функцию координатора. Новая должность увеличивала дальность личного действия и одновременно ограничивала право расходовать себя на одном участке.


Е. В. Камынина. «К бою!»
Кутузов и Багратион входили в эту армию не только как должности. Их воспринимали через репутацию, память прежних походов и ожидание решительного боя. По своду мемуаров и документов назначение Кутузова стало заметным эмоциональным переломом после долгого отхода; имя Багратиона связывали с суворовской кампанией. Но восприятие не было одинаковым голосом всей армии и не заменяло учреждений. Авторитет мог поддержать исполнение, однако не прокладывал ночью маршрут, не подвозил зарядный ящик и не создавал повозку.

Поэтому «двойное наследие» остаётся лишь рабочим названием. В русской армии встретились не две готовые половины, а несколько русских преемственностей, французские уроки и общеевропейские формы. Их соединял не отвлечённый национальный характер, а конкретная служба: обучить, снять местность, написать приказ, довести его, провести часть, поддержать её огнём и накормить после боя.

Небольшой чертёж снова лежит между двумя людьми. На нём по-прежнему нет нужды отмечать каждую деревню; достаточно главных мест и того, что необходимо для понимания манёвра. Но после Бородина, Тарутина и Малоярославца его краткость выглядит иначе. За каждой линией теперь видны ночной промер, батарея, потерянная колонной дорога и корпус, успевший повернуть к Калужскому пути. Лист остался небольшим. Земля под ним стала больше.

Литература

  • Жмодиков А., Жмодиков Ю. Tactics of the Russian Army in the Napoleonic Wars. Vol. 2: Tactical Changes in Response to Napoleon — 1810–1814. — West Chester, OH: The Nafziger Collection, 2003.
  • Судариков А. М. Подготовка русской артиллерии к войне против наполеоновской Франции // Вестник Ленинградского государственного университета им. А. С. Пушкина. — 2014. — Т. 4. — № 2.
  • Назарян Е. А. «Под сильным огнём расставляли войска в самых выгоднейших местах…»: квартирмейстеры русской армии в Отечественной войне 1812 года // Военно-исторический журнал. — 2022. — № 12. — С. 58–64.
  • Целорунго Д. Г. Численный состав войск 2-й Западной армии в начале и по окончании Бородинского сражения (к вопросу о боеспособности русской армии по окончании Бородинского сражения) // Отечественная война 1812 года: Источники. Памятники. Проблемы: материалы XXV Международной научной конференции, 6–7 сентября 2021 г. — Бородино, 2022. — С. 37–45.
  • Бессонов В. А. Тарутинское сражение. — М.: Книга, 2008.
  • Гаврилов С. В. Организация снабжения русской армии накануне и в ходе Отечественной войны 1812 г. и заграничных походов 1813–1815 гг.: исторические аспекты: дис. … канд. ист. наук. — СПб.: Военная академия тыла и транспорта, 2003.
  • Lieven D. Russia Against Napoleon: The Battle for Europe, 1807 to 1814. — London: Allen Lane, 2009.