Психолог не заменит сон: как усталость моряков снижает боеготовность ВМС США
Что происходит с боеготовностью корабля, когда экипаж месяцами недосыпает, а обратиться за помощью не к кому.
На американских авианосцах и крупных десантных кораблях для этого есть гражданские консультанты: они не подчиняются командиру и помогают морякам справляться с повседневным напряжением, тогда как клиническими расстройствами занимается психолог.
В июле 2023 года из 42 штатных мест таких консультантов пустовали 18; более свежую таблицу флот не опубликовал.
В том же 2023 году моряки надводных сил спали в среднем 5,25 часа при положенных 7,5: флот расходовал людей быстрее, чем восстанавливал.
Сначала кончается сон
Американские моряки давно жалуются на усталость, однако всерьёз командование занялось ею после двух катастроф 2017 года. Эсминцы USS Fitzgerald и USS John S. McCain столкнулись с гражданскими судами. ВМС признали, что среди причин были переработка, недосып и пробелы в подготовке.
Четыре года спустя Счётная палата США опросила офицеров, вернувшихся из походов. Только 14 процентов спали не меньше семи часов. Две трети получали пять часов или ещё меньше.
Для вахты это не вопрос самочувствия. Недосып ухудшает внимание, замедляет реакцию и мешает удерживать в голове несколько задач сразу.
Ханс Ван Донген — исследователь сна, работавший тогда в медицинской школе Пенсильванского университета. В 2003 году его группа провела лабораторный опыт с 48 здоровыми взрослыми в возрасте от 21 до 38 лет. В течение двух недель одним разрешали спать по четыре часа, другим — по шесть, третьим — по восемь. У тех, кто спал по четыре или шесть часов, ошибки накапливались день за днём, хотя сами участники постепенно привыкали к ощущению усталости.
На корабле цену такой ошибки легко представить: оператор позже замечает отметку на экране, рулевой медленнее выполняет команду, а механик пропускает признак неисправности. Другой член расчёта может его подстраховать, но тот тоже несёт вахту и спит столько же.
В море эти мелкие задержки складываются. Чем дольше длится поход, тем меньше у экипажа времени, чтобы восстановить внимание до следующей вахты.
Психолог здесь полезен. Он может заметить, что человек перестал справляться, помочь ему обратиться за лечением или вернуться к службе после кризиса. Но он не добавит экипажу несколько часов сна и не выйдет вместо моряка на ночную вахту.
На бумаге помощь есть
В феврале 2026 года начальник военно-морских операций адмирал Дэрил Кодл выпустил новые боевые установки. По Кодлу, моряк должен быть обучен, чувствовать связь с коллективом, получать поддержку и быть готовым к бою. Люди, корабли, базы и ремонт образуют одну систему, которую адмирал назвал Foundry — «кузницей» боевой готовности.
Флот признал простую вещь: человек — такая же часть готовности корабля, как исправная силовая установка или запас боеприпасов. Но признать проблему легче, чем дать каждому экипажу нужных специалистов.
Руководство ВМС по психическому здоровью предлагает несколько путей к помощи. У каждого своя задача. Капеллан может выслушать моряка и сохранить разговор в тайне. Гражданский корабельный консультант помогает справляться с повседневным напряжением и не входит в командную цепочку. Психолог лечит клинические расстройства и оценивает, может ли человек продолжать службу.
На авианосце USS Ronald Reagan в 2020 году эти три службы называли «триадой помощи»: капеллан, гражданский консультант и штатный психолог. Это пример одного крупного корабля, а не правило для каждого эсминца или подлодки.
Даже на крупных кораблях людей не хватало. В июле 2023 года на западном побережье работали 12 из 16 положенных по штату консультантов, на восточном — 10 из 22, за пределами США — два из четырёх. Всего работали 24 человека при штате 42.
Отсюда и главный вывод: программа существует лишь там, где в кресле действительно сидит специалист.
Почему «Линкольн» не вернулся в мае
У этой «кузницы» есть оборотная сторона. Чем дольше корабль находится в море, тем сильнее изнашиваются и техника, и люди. В 2016 году Счётная палата установила, что высокая боевая нагрузка заставляла ВМС продлевать походы и откладывать ремонт. В августе 2026 года издание Defense News описало ту же картину применительно к авианосцам: походы становятся длиннее, ремонт откладывается, новые корабли запаздывают.
Это не доказывает, что поход USS Abraham Lincoln продлили только из-за ремонта другого корабля. Но свободный авианосец нельзя снять с полки. Он либо воюет, либо учится, либо ремонтируется.
«Линкольн» вышел из Сан-Диего 21 ноября 2025 года и направился в Тихий океан. В январе 2026 года, когда отношения с Ираном резко обострились, авианосную группу перебросили на Ближний Восток. С 28 февраля она участвовала в боевых действиях. Возвращение сначала ожидали в мае, но поход продолжался.
К середине августа поход авианосца длился уже больше 250 суток. Более 200 суток он не заходил в порт. Сенатор Ричард Блументаль назвал это современным рекордом непрерывного пребывания американского авианосца в море.
Семьи моряков рассказывали журналистам об усталости, поломанных туалетах, перебоях с горячей водой и нехватке обычных бытовых вещей. Появились сообщения о нескольких людях, пытавшихся уйти за борт. Один случай получил официальное подтверждение. По данным CNN, 3 августа моряк оказался в море, и его в течение часа поднял поисково-спасательный вертолёт авиакрыла. Один из собеседников издания сообщил, что ВМС связали этот случай с психическим состоянием моряка.
Флот, однако, заявил, что роста зарегистрированных суицидальных мыслей и попыток на корабле не обнаружил. Командующий Центральным командованием США адмирал Брэд Купер добавил, что среди 11 американских авианосцев «Линкольн» входил в число кораблей с наименьшим количеством случаев, связанных с психическим здоровьем.
Эта цифра ничего не решает сама по себе. Она может говорить о благополучии экипажа или о нежелании обращаться за помощью; возможна и разница в учёте. Методики сравнения Купер не опубликовал.
К 20 августа «Линкольн» пошёл домой, а его сменил USS George Washington. Задачу присутствия на Ближнем Востоке флот решил, но вопрос о людях остался: сколько они должны спать, к кому пойдут в кризисе и найдут ли специалиста на месте.
Резерв из 250 консультантов
Хит Брайтман в статье для War on the Rocks предлагает создать гражданский резерв из 250 психологов и консультантов. В мирное время они проходили бы подготовку, а при большой войне отправлялись на корабли. По расчёту автора, программа обошлась бы примерно в 3,8 миллиона долларов в год.
Идея отвечает на реальную потребность. Её расчёт пока больше похож на набросок.
Начать Брайтман предлагает с программы Military OneSource. Сейчас она даёт военнослужащим краткие консультации, но не ставит диагнозы и не лечит депрессию, тревожные расстройства или посттравматическое расстройство. Если человеку требуется лечение, им занимаются военная медицинская служба или врачи, работающие со страховкой TRICARE.
Если разрешить консультанту из первой линии лечить тяжёлую травму, он фактически станет врачом этой системы. Тогда придётся проверить его квалификацию, вести медицинские карты, определить ответственность за лечение и решить, какие сведения получит командир, а какие останутся врачебной тайной. Одной отменой запрета это не решить.
С числами у Брайтмана тоже не всё гладко. Сначала он пишет, что около 60 процентов специалистов, допущенных к работе с TRICARE, составляют клинические социальные работники. Затем называет примерно 2100 таких специалистов в отдельном добровольном реестре Star. После этого оставшиеся 40 процентов той же группы превращаются в 1140 человек. Общего основания у этих чисел нет: доля взята из одного массива, численность — из другого.
Похожая ошибка возникает с подготовкой кадров. Брайтман приводит доли 4,2 процента для Норфолка, 3,7 для Мейпорта и 2,6 для Сан-Диего. Но в отчёте Совета по аккредитации программ консультирования эти проценты показывают, сколько учебных заведений с аккредитованными программами находится во всём штате. Это не доля выпускников возле конкретной базы.
Наконец, гражданского специалиста недостаточно записать в резерв. Его нужно проверить, допустить к медицинской работе, подготовить к жизни в море и обеспечить защищённое место для приёма. Флоту придётся заранее готовить смену, хранить медицинские записи и определить, что специалист сообщает командиру. Работодатель на берегу тоже должен знать, кто заменит сотрудника, которого вызвали на службу.
Поэтому начинать разумнее с уже существующей системы. Флоту следует опубликовать свежие данные о занятых и пустых местах корабельных консультантов, заполнить вакансии и закреплять одного специалиста за экипажем на весь цикл — от подготовки к походу до ремонта после возвращения. Затем надо добиться, чтобы после первой консультации человек попадал к врачу. И лишь после этого станет понятно, сколько резервистов действительно нужно.
Боеготовность зависит от того, может ли флот сохранить подготовленного человека в рабочем состоянии. Пустое кресло консультанта и пустое место на вахте связаны одной кадровой цепью. Но одно другим не закроешь.