Наступление Керенского: проверка на разрыв

Александр Керенский, министр-председатель Временного правительства, выступающий перед солдатами на фронте

Летом 1917 года Временное правительство решило проверить, поднимет ли революционная свобода солдата в атаку лучше старой дисциплины. Наступление началось с прорыва, а закончилось под Тарнополем отступлением целых армий. Расчёт не оправдался.

В предыдущей статье речь шла о Приказе № 1, о том, как он узаконил право солдата обсуждать происходящее и участвовать в политике. К лету 1917 года комитеты действовали на фронте почти повсеместно, митинг стал частью армейского быта, а приказ всё чаще превращался в предмет голосования. И вот этой армии предстояло наступать.

Зачем вообще наступать
С чисто военной точки зрения летнее наступление было сомнительной затеей: измотанная и разагитированная армия была к нему плохо готова. Но военным расчётом тут и не пахло – двигала политика, и только она.

Временное правительство было связано обязательствами перед союзниками по Антанте. Франция и Британия истекали кровью на Западном фронте и ждали от России активных действий, способных оттянуть германские дивизии. Отказ от наступления означал бы для нового правительства потерю доверия за рубежом и дома. Был и расчёт внутренний: успешная операция могла сплотить расколотую страну, поднять авторитет власти, доказать, что свободная Россия воюет лучше царской. Насколько за решением о наступлении стоял искренний политический расчёт, а насколько вынужденная уступка союзникам, историки спорят до сих пор.

Поездка Александра Керенского на фронт летом 1917 года
Главноуговаривающий
Военный и морской министр А. Ф. Керенский сделал ставку на слово. В мае–июне 1917 года он объехал фронт, выступая перед частями с речами о свободе, революции и долге перед родиной. Ораторский дар у него был незаурядный; речи производили сильное впечатление, солдаты качали министра на руках и выносили резолюции о готовности идти в бой.

За этот стиль Керенский и получил ироническое прозвище – «главноуговаривающий». Проблема была в том, что энтузиазм митинга держался ровно до того момента, когда нужно было выйти из окопа под огонь. Опорой наступления стали не агитированные массы, а добровольческие ударные части: «батальоны смерти», штурмовые отряды, набранные из тех, кто готов был идти в атаку всерьёз. По всему фронту таких частей набралось лишь несколько десятков – капля на фоне миллионной армии.

Дни прорыва
Артиллерийская подготовка на Юго-Западном фронте началась 16 июня 1917 года (даты по старому стилю). 18 июня пехота пошла вперёд. Первые дни принесли успех: на львовском направлении части 7-й и 11-й армий прорвали оборону противника. Южнее 8-я армия под командованием Л. Г. Корнилова продвинулась особенно успешно, заняв в конце июня Галич и Калуш.

Но этот успех держался на узкой опоре. Прорыв обеспечили артиллерия и ударные части, те самые добровольцы. Массовая пехота шла за ними неохотно. Документы фиксируют картину, которая позже станет типичной: передовые батальоны берут позицию, а вторые эшелоны митингуют, обсуждая, идти ли дальше, и нередко отказываются. Останавливал наступление не столько противник, сколько собственная пехота: наступление гасло само, наступать было попросту некому.

Массовый митинг солдат и гражданских лиц в Тернополе во время Первой мировой войны, предположительно в июне 1917 года
Тарнопольский провал
Перелом наступил в начале июля. 6 июля германское командование нанесло контрудар в районе Тарнополя. Удар был подготовлен заранее и силён: немцы перебросили с Западного фронта свежие дивизии и били по уже расстроенным русским частям. Но дело было не только в силе противника. Полки отказывались занимать позиции, бросали окопы, отходили без приказа. В сводках Ставки тех дней это повторяется как рефрен: «части позиций не заняли». Дороги в тыл запрудили самовольно снявшиеся солдаты, кое-где сопровождавшие отход грабежами и насилием над местным населением.

Масштаб этого развала источники оценивают по-разному: где-то отход был сравнительно организованным, где-то превращался в паническое бегство. Но общая картина не оставляет сомнений. За полторы-две недели была потеряна почти вся Галиция, та, что отвоёвывали и в прежних кампаниях, и ценой больших усилий последних недель. Прикрывали отступление те же ударные части и казаки – те немногие, кто сохранял боеспособность. Добровольцы гибли, прикрывая бегство тех, кого правительство недавно надеялось воодушевить.

Чего стоила ставка
Правительство, по сути, ставило вопрос ребром: потянет ли свободная революционная армия наступление так, как тянула армия дисциплинарная. Под Тарнополем оно получило ответ – не тот, на какой рассчитывало.

Справедливости ради, сам вопрос был поставлен не вполне честно. За два месяца митингов и речей перестроить мотивацию измотанной трёхлетней войной армии было невозможно в принципе, так что вина лежит не только на солдате, отказавшемся идти. Но другого случая история не дала, и судить пришлось по этому.

Связь с предыдущей статьёй здесь прямая. Приказ № 1 дал солдату право обсуждать приказы. Под Тарнополем солдат этим правом воспользовался: обсудил приказ о наступлении и отказался его выполнять. Весной это казалось разумной уступкой настроениям в войсках. К июлю выяснилось, чего она стоит на фронте. Армия, которой вернули достоинство гражданина, не захотела умирать за цели, которые так и остались ей чужими.

Правительство ответило резко. 12 июля 1917 года на фронте была восстановлена смертная казнь, отменённая по всей стране ещё в марте. Та же власть, что весной отменяла казни под аплодисменты, летом их возвращала. Лозунги марта прожили недолго: обстоятельства продиктовали своё.

Что будет дальше
Военная катастрофа на Юго-Западном фронте имела далеко идущие политические последствия. В обществе и в офицерской среде резко вырос запрос на «твёрдую руку», на человека, способного восстановить порядок в армии и стране силой. Провал революционной армии стал лучшим аргументом в пользу диктатуры.

Имя этого человека уже прозвучало в нашей истории. Генерал Корнилов, чья 8-я армия дальше всех продвинулась в июньские дни, 18 июля был назначен Верховным главнокомандующим. О том, что вышло из попытки Корнилова навести порядок, в следующей статье серии.